Отсутствие вашей судимости- это не ваша заслуга,а наша недоработка.Ф.Э.Дзержинский

Подогреть на кипучую деятельность можно на ЯндексДеньги №410013391858687


Previous Entry Share Next Entry
Самарский след в мордовском спруте ЮКОСа. Часть 2
ivanetsoleg

Читать Часть 1

Анисимов Павел. Управляющий ОАО «Самаранефтегаз», вице-президент ЗАО «ЮКОС ЭП» и депутат Самарской Губернской Думы. Уголовное дело в отношении ОАО «Самаранефтегаза» было возбуждено в ноябре 2003 года. Компания обвиняется в том, что, добывая чистую нефть, платила налог с добычи нефтесодержащей жидкости, т.н. схема Ходорковского по реализации «скважинной жидкости» Кроме налоговых претензий за 1999-2000 годы, к компании предъявили требования еще на 24,7 млрд. рублей за период с 2001 по 2003 год. Анисимов обвинялся в организации мошеннической схемы и причинении ущерба государству в размере 29, 2 млрд. рублей. 19 мая 2006 года Самарский областной суд приговорил Павла Анисимова к 2,5 годам колонии общего режима. 15 января 2007 года Верховный суд РФ заменил срок на условный. 25 февраля 2005 года в отношении Анисимова было возбуждено уголовное дело по статье 171 УК РФ (незаконное предпринимательство). Руководитель обвинялся в превышение квоты добычи нефти ОАО «Самаранефтегаз» на 34 месторождениях, что принесло дополнительную неучтенную прибыль ЮКОСу в размере 14,1 млрд. рублей. В 2007 году получил второй условный срок- полтора года.

Павел Анисимов

Вальдес-Гарсиа Антонио. Гендиректор подставной компании ООО «Фаргойл», зарегистрированной в Мордовии. 9 июня 2005 года задержан в «Шереметьево» после прибытия в Россию. Обвиняется в хищении имущества в особо крупном размере, совершенного организованной группой лиц, в состав которой входил ряд руководителей НК ЮКОС (ч. 4 ст. 160 УК РФ), а также легализации организованной группой денежных средств в особо крупном размере, приобретенных преступным путем (ч. 4 ст. 174-1 УК РФ). Через «Фаргойл» и др. компании ЮКОС перекачал в офшоры чистую прибыль на сумму в 13 млрд. долларов. В июне 2006 года в Басманном суде начался процесс по обвинению руководителей офшорных компаний Малаховского, Переверзина, Вальдес-Гарсиа. После требования гособвинителя приговорить испанца к 11 годам лишения свободы, в начале января 2007 года, Вальдес-Гарсиа совершил побег из-под домашнего ареста. По данным Пресс-центра «Приговор» в настоящее время гражданин Испании находится в Лондоне.

Из показаний Павла Анисимова на Процессе в Хамовническом суде (26.07.2010 г.):

«Защита хотела бы представить суду свидетеля Анисимова Павла Алексеевича. Он находится рядом с залом суда»...

Допрос вел адвокат Вадим Клювгант. «Спасибо, что вы к нам приехали, Павел Алексеевич, - начал защитник. – Для начала расскажите, где вы работали в структурах ЮКОСа? В какой период? В каких должностях?» – «В «Самаранефтегаз» я начал работать в 71 году помощником бурильщика скважин, в 95 году компания акционировалась и вошла в состав ЮКОСа, в 97 году я был назначен гендиректором и почти 10 лет, до осуждения, был управляющим «Самаранефтегаз» – вице-президентом «ЮКОС-ЭП»». – «Вы с Михаилом Борисовичем Ходорковским знакомы? Как вы можете охарактеризовать ваши отношения?» - «Лично знакомы. Я их могу охарактеризовать только с положительной стороны. Не было дружеских отношений, только рабочие. Были совещания, один-два раза в год он посещал наши месторождения, у меня была возможность общаться с глазу на глаз». – «А с Платоном Леонидовичем Лебедевым?» - «Тоже знаком лично, но последние годы он ушел в тень…В деятельности компании я его меньше видел». – «Что вы имеете в виду, а то «ушел в тень»…у нас тут слова имеют разные подтексты…» - уточнял адвокат.

«Что это за компания «Самаранефтегаз»? Что являлось ее основным видом деятельности?» - ««Самаранефтегаз» раньше называлась «Куйбышевнефть»», организация которая работает с 1936 года, занимается добычей нефти и подготовкой нефти. В 95 году компания вошла в состав ЮКОСа, затем была реструктуризация всей компании, акции «Самаранефтегаз» были обменены на акции ЮКОСа, и была создана ВИНК, где Михаил Борисович возглавлял правление. Была структура «ЮКОС-ЭП», куда и входила «Самаранефтегаз» как дочернее предприятие, подчинялись мы президенту этой компании, занимались добычей нефти и ее подготовкой до нужной кондиции». – «С какого года ЮКОС являлся единственным акционером «Самаранефтегаз»?» - «Я затрудняюсь точно назвать».

«Вы являлись членом совета директоров «Самаранефтегаза» или ЮКОСа?» - «Был период, когда я являлся членом совета директоров и ЮКОСа, и «Самаранефтегаза». – «Вы принимали участие в заседаниях совета директоров?» - «Да. Постоянно практически». – «А в собраниях акционеров ЮКОСа, «Самаранефтегаза» вы принимали участие?» - «Да». - «Что вы имеете в виду, когда говорите «вертикально-интегрированная компания ЮКОС»? Что это значит?» - «Головная компания «ЮКОС-Москва» занималась стратегическими вопросами развития компании. «ЮКОС-ЭП», куда входило три добывающих предприятия. В задачи «ЮКОС-ЭП» входило как добыча нефти, прирост новых запасов и ее подготовка. Дальше мы сдавали всю добытую нефть в «Транснефть», на этом функции наши заканчивались. Наделялись мы бюджетом на каждый месяц, была у меня доверенность на год от президента «ЮКОС-ЭП», где были расписаны мои полномочия, по этой доверенности мы работали».

«Мы потом об этом подробнее поговорим, а пока давайте о ВИНК ЮКОС», - предложил адвокат. Свидетель продолжил восстанавливать структуру: ««ЮКОС-РМ», куда входили все нефтеперерабатывающие заводы. Там находилась структура, которая занималась реализацией нефти и нефтепродуктов, логистикой и т.д. Наша задача в «ЮКОС-ЭП» добыть нефть, передать ее по акту в «Транснефть», а дальше занималось уже «ЮКОС-РМ»».

«Изменение вашей должности с генерального директора на управляющего – с чем это было связано?» - «Была должность гендиректора. В «Самаранефтегаз» было тогда 28 тыс работающих. Были в том числе предприятия сервисного направления: буровые, транспортные, строительные предприятия, социальная сфера – их потом в ходе реструктуризации вывели в отдельный сервисный блок. Они находились также в подчинении «ЮКОС-ЭП». Поэтому, чтобы я имел влияние на них, потому что они как бы самостоятельные предприятия, меня сделали управляющим и через тире вице-президент «ЮКОС-ЭП»». – «А исполнительным органом для «Самаранефтегаз», когда вы стали управляющим, что или кто стал? Как генеральный директор вы были исполнительным органом, потом вы стали управляющим, а исполнительным органом кто был?» - пояснял адвокат свой вопрос. «Я только перешел в штат «ЮКОС-ЭП», остальное ничего не изменилось был главный инженер, были все заместители, которые подчиняли и мне, и по направлениям. Финансовый директор, например, подчинялся финансовому директору «ЮКОС-ЭП»» - «Означает ли это, что «ЮКОС-ЭП» была управляющей компанией?..» - «Да. Я непосредственно подчинялся ей. Вначале ее возглавлял Казаков, затем Бейлин…» - «Это были ваши непосредственные руководители?» - «Да». – «Это были реальные руководители или такие какие-то номинальные фигуры?» - «Реальные руководители».

Анисимов пояснил, что у него была доверенность, а также договор, подписанный на два года и продлеваемый. Плюс существовал еще Кодекс компании, согласно которому, например, нельзя было работать в компаниях, составляющих конкуренцию ЮКОСу (а также иметь акции таких компаний), рассказывал свидетель. Все же технологические процессы регулировались регламентом. «На каждый вид деятельности был разработан обязательный для исполнения регламент, утвержденный президентом «ЮКОС-ЭП» Исполнение регламентов контролировалось», - отмечал свидетель Анисимов.

«Какие у вас были полномочия в соответствии с доверенностью?» - «Добыча, подготовка нефти, сдача ее. Реализацией мы не занимались. Права заниматься реализацией нефти или нефтепродуктов у меня по доверенности не было». – «В рамках этой работы вы имели реальные полномочия?» - «Да». – «Работая в качестве управляющего, вы себя ощущали полноценным руководителем или ущемленным чем-то?» - «Принципиальных изменений не произошло. Что генеральный директор, что управляющий. Суть осталась прежней». – «Вы считали или не считали, что этой реорганизацией вас лишили каких-то полномочий? Отстранили от управления «Самаранефтегазом»?» - «Я думаю, что нет. Может быть, какие-то полномочия были еще дополнительно даны мне». - «Когда вы принимали решения, подписывали документы, от Самаранефтегаз и «ЮКОС-ЭП», вы действовали по принуждению или осознанно, по собственной воле?» - «Я действовал на основании должностной инструкции и доверенности. Там было определено, какие виды деятельности я имел право подписывать. Все документы всегда были согласованы, подпись я всегда ставил последним». – «Как вы могли убедиться в том, что документ или решение согласовано? Как это все работало?» - «Ежемесячно у нас проходила защита, мы отчитывались в «ЮКОС-ЭП» на расширенном заседании с присутствием всех главных специалистов «ЮКОС-ЭП» и «Самаранефтегаза». Нам ежемесячно давался план по добыче нефти, нам давался бюджет на операционные затраты, нам давалось задание на эксплуатационные затраты…все это было отражено в документах, где были четко определены направления нашей деятельности. Если мы не выполняли показатели, естественно, получали по заслугам». – «А вы, ваши специалисты из «Самаранефтегаз» участвовали в подготовке этих документов, имели возможность свое мнение выразить, поспорить, подоказывать что-то?» - «С первого раза никогда такие решения не принимались. Как правило, компании «ЮКОС-ЭП» хотелось больше добыть, но мы оценивали свои возможности и отстаивали <свою позицию>…В любом случае находили компромисс, останавливались на той позиции, которая устраивала обе стороны». – «То есть все эти решения готовились в форме диалога?» - «Да. Согласования не один день могли проходить. Сидели сутками, защищая свои позиции». – «Вам что-то говорит название документа «Исполнительный баланс нефти компании ЮКОС»?» - «Ежемесячно присылали нам по электронной почте баланс, куда наша нефть отправлялась компанией ЮКОС или «ЮКОС-РМ». В основном – на наши НПЗ. Части нефти продавалась как топливо сельским хозяйствам и администрациям районов на топливо в зимний период. Это небольшие были суммы. Порядка 10 тыс. тонн в месяц». – «То есть баланс нефти доводился до всех и был по группе един?» - «Да». – «А про бюджет, что можете рассказать? Был такой документ?» - «Это был главный документ. Там были указаны объемы добычи, объемы вложений в операционные затраты и капитальные вложения. Как правило, нефть, которая реализовывалась, была чуть выше себестоимости. Ниже себестоимости цена продажи никогда не была, потому что тогда бы штрафовали налоговые инспекции. И плюс оставалась небольшая рентабельность. Остальные же (в большей степени) капитальные вложения приходили уже из компании ЮКОС. Особенно в последние годы это были серьезные суммы. В основном они шли на развитие структуры – это развитие новых месторождений, обновление основных фондов».

«Реализация нефти, которую добывал «Самаранефтегаз» осуществлялась на основании каких договоров? Кому?» - «Со скважин нефть по трубам поступает на установки подготовки нефти (у нас их несколько). Там отбиралась вода, соли, а потом опять же по трубе нефть постоянно поступала в трубу управления. Существовал коммерческий узел, там находятся два оператора – со стороны «Самаранефтегаза» и со стороны «Транснефти». Каждые два часа по счетчикам подписывается акт (счетчики постоянно проходили госпроверку). Раз в сутки подписывался акт приема-передачи – в каких объемах мы откачивали нефть в «Транснефть»» - «А Самаранефтегаз» имела возможность хранить добытую нефть, не сдавая ее в трубопровод «Транснефти»?» - «У нас четыре коммерческих узла учета и четыре установки по подготовке нефти, они в том числе имеют резервуарный парк, в основном это для технологических нужд. И небольшой запас был по всем установкам, в случае если авария на трубе или что-то – мы заходим в резервуар, но это не больше двухсуточных объемов нашей добычи. Это все, что мы могли хранить. Все остальное уходило в трубу «Транснефти»».

«За время вашей работы гендиректором, управляющим в «Самаранефтегаз» вам были известны случаи недостачи нефти, которая подлежала сдаче в «Транснефть»?» - «Такого я не помню».

«А договоры какие-то «Самаранефтегаз» подписывала на поставку нефти?» - «В «Самаранефтегаз» не было служб, людей, которые могли бы заниматься реализацией нефти. В «ЮКОС-РМ» были тендеры на реализацию нефти, потом я подписывал уже все документы после всех виз … это были договоры на куплю-продажу нефти. «Самаранефтегаз» выступал продавцом как собственник нефти, держатель лицензии. Собственник, в принципе, ЮКОС, но лицензии были у нас на балансе…» - «Было ли какое-то соглашение генеральное, рамочное об условиях реализации нефти между «Самаранефтегаз» и ЮКОСом?» - «Не помню». – «А покупателями выступали какие компании? Кто определял эти компании?» - «Определял «ЮКОС-РМ»». – «Эти компании имели к ЮКОСу какое-то отношение? Или это были посторонние компании?» - «Не могу сказать». - «Цены, по которым осуществлялась поставка нефти, они указывались в договорах?» - «Да». – «И договоры исполнялись по этим указанным ценам?» - «Да». –«А фактическая оплата нефти также поступала в соответствии с этими ценами?» - «Да». - «А было, когда не поступала оплата за нефть на основании с условиями договора? Или поступала не в полном объеме?» - «Был период до 2000 года, когда цена доходила до 16-17 долларов за баррель, но больше не было…за сдатую нефть оплата проходила два раза в месяц» - «Недоплаты были?» - «Нет». – «Вы уже об этом говорили, но вопрос важный. Уточняю. Покрывала ли цена, которую получала компания «Самаранефтегаз» за нефть по договору затраты на добычу и подготовку нефти?» - «Да. Цена была на уровне себестоимости с небольшой рентабельностью. Но никогда не была ниже себестоимости». – «Давайте расшифруем. Когда вы говорите себестоимость…» - «Это затраты на добычу одной тонны нефти». – «а когда вы говорите рентабельность…» - «Это сверх. Дополнительные средства, которые шли на социальные нужды, на спонсорскую помощь тем районам, на территории которых мы работали». - «Правильно ли я понимаю, что «Самаранефтегаз» всегда получал за поставленную нефть фактически от «ЮКОС-РМ» полное покрытие затрат на производство и подготовку нефти и плюс некоторую прибыль?» - «Абсолютно правильно». – «И так было всегда?» - «Всегда».

«Какие капитальные затраты были у «Самаранефтегаз», по каким направлениям и каким образом они финансировались? Из этих же денег, которые за нефть, или из других каких-то средств?» - «Весь бюджет формировался на две статьи расходов. Это операционные затраты (себестоимость) плюс небольшие затраты социального характера, и плюс капиталовложения, которые расходовались на реорганизацию производства, на бурение новых скважин, на открытие новых месторождений, на их обустройство, на строительство объектов добычи, на строительство объектов социальной структуры. Эти деньги опять же были строго определены бюджетом ежемесячным и годовым и контролировались постоянно. Если уж мы после долгих споров утверждали этот бюджет, то, как правило, он исполнялся в полном объеме. И со стороны «ЮКОС-ЭП» и со стороны «Самаранефтегаз». – «То есть получается, что за нефть расплачивался «ЮКОС-РМ», а капитальные затраты из других средств финансировал «ЮКОС-ЭП»?» - «Да». – «А вы можете привести соотношение капитальных затрат и тех операционных, которые по договорам за нефть поступали?» - «Здесь зависело все от периодов. 98, 99 годы были для ЮКОСа самыми тяжелыми периодами, когда 16-17 долларов за баррель, с ростом цены, естественно, и затраты на добычу нефти увеличивали и капитальные вложения. В 2002, 2003, 2004 годах мы получали больше 3 млрд рублей капитальных вложений. Почти в три раза больше, чем операционные затраты». – «Такая система отношений с управляющими компаниями в рамках ВИНК, которую вы сейчас рассказали, она позволяла компании «Самаранефтегаз» развиваться и обеспечивать экономический прирост своей деятельности?» - «Я 35 лет отработал на этом предприятии. Пик у нас был в 84-85 годах – 35 млн добывал «Куйбышевнефть». И до входа в ЮКОС мы упали до 7,5 млн тонн добычи. В 2003 году мы добывали уже 12,5 млн тонн Когда началось это уголовное преследование…мы были вынуждены остановить добычу на 3 млн тонн по «Самаранефтегаз», просто отключили скважины. В первые годы мы настороженно смотрели на ЮКОС…Но такого развития как экономического, так и социального, которое было при ЮКОСе, я не помню за все время существования «Куйбышевнефть» -«Самаранефтегаза»», - отмечал Анисимов.

«Вам было известно, что несмотря на то, что вся нефть сдается в трубу «Транснефти», а покупателями выступали какие-то компании, о том что фактически нефть адресуется на НПЗ?» - «По балансу мы видели – в каких объемах, на какой завод и сколько. Почти на 100 процентов наша нефть уходила на наши три НПЗ. У нас затраты на перекачку самые низкие, потому что заводы находились рядом. На экспорт нашу нефть из-за качества практически не использовали». – «Цены определяла компания «ЮКОС-РМ». А вам было известно, что это не та цена, которая есть на нефть марки Юралс в портах Роттердама и так далее?» - «Естественно. Я хорошо узнал об этом, когда сам очутился на их месте, - кивнул в сторону «аквариума» Павел Анисимов. – Нам насчитали дополнительные налоги после проверок, хотя за весь период были проверки как региональные, так и на федеральном уровне. Регулярные были проверки. Но почему-то потом выяснилось, что мы недоплачивали…» - «А вам известно или было известно, кто-нибудь продает в России нефть в регионах добычи по европейским ценам Юралс?» - «Такого периода не было никогда, всегда цена на внутреннем рынке значительно ниже, чем цена на экспорт». – «А чем это объясняется?» - «Я думаю, в первую очередь это квоты. Никто не мог добывать сколько угодно, отправлять сколько угодно…На экспорт должна быть лицензия на конкретные объемы. Эти лицензии в лучшие времена не превышали 40 процентов объемов добычи». – «А вот та нефть, которая экспортируется…Требует ли эта процедура экспортирования еще каких-то затрат после того, как она сдана в «Транснефть»? – «В трубе вся нефть смешивается – «Самаранефтегаз», «Башнефть», «Татнефть». Там не поймешь. Она там вся разбавляется, как коньяк или виски, обезличивается, как только переходит в трубу Транснефти»».

«Павел Алексеевич, а распределение нефти, различие между европейскими и региональными ценами, то, что мы сейчас с вами обсудили, - эта информация была открытой или закрытой?» - «Она была открытой. Ее можно было взять в любом журнале!» - отвечал Анисимов. Он заявлял, что все члены совета директоров, собрания акционеров могли быть знакомы с этими ценами. «А не могло быть, что цены одни, в отчетности другое? А акционерам на собрании какие-то другие цены называются» - «Это нереально. Есть акт приема-передачи нефти, каждые два часа фиксируется. Ежесуточный акт. Объемы там контролируются до килограмма, до литра. Цена определена. Ежемесячно приходили документы в бухгалтерию. Естественно, бухгалтерия положит эту документы на ту полку, куда необходимо». – «Контролирующие государственные органы насколько внимательно следили за работой «Самаранефтегаза»?» - «Редкие месяцы, чтобы не было каких-то проверок. Это были налоговые проверки, это были проверки Гостехнадзора и других органов». – «Правильно ли будет сказать, что деятельность «Самаранефтегаз», руководства и коммерческие условия, и в целом экономические результаты были полностью прозрачны как для акционеров, так и для государства в лице его контролирующих органов?» - «Абсолютно правильно. А еще собственная служба безопасности, которая за нами контролировала больше, чем любой контролирующий государственный орган"

«А международный фрахт судов для перевозок нефти или международное страхование перевозок нефти по морю, - это входило в функции «Самаранефтегаз»?». – «Нет. И специалистов таких не было. Интересов к этому не было никакого».

«Что такое расширенное заседание правления НК ЮКОС?» - «Первое заседание как раз прошло в Самаре. Потом каждый квартал проходило в разных регионах. Как правило, их проводил Михаил Ходорковский. Он делал первый доклад, потом его заместители из «ЮКОС-ЭП», «ЮКОС-РМ». Среди участников было практически все центральное управление ЮКОСа, это были директора нефтеперерабатывающих заводов, там находились представители профсоюзных структур». – «На этих заседаниях финансовые, экономические показатели (объем добычи, выручка, прибыль) обсуждались?» - «Да, практически на каждом заседании». – «На этих совещаниях вы общались с вашими коллегами. Управляющими других нефтедобывающих компаний?» - «Да, конечно». – «Из общения с коллегами…были ли какие-то существенные отличия в управлении ОАО «Самаранефтегаз» и ОАО «Юганскнефтегаз», ОАО «Томскнефть»? Или это была единая система, единые правила?» - «Правила были едины абсолютно для всех. Разница только заключалась в объемах добычи. Естественно, в финансировании. Потому что финансирование шло на добычу тонны нефти. У нас была самая высокая себестоимость на добычу. Потому что в «Самаранефтегаз» была уже падающая добыча. 96-98 процентов уже воды было. Естественно, в «Юганскнефтегазе» была самая низкая себестоимость, в «Томскнефти» где-то средняя. Только эта разница была». – «Система отношений по договорам поставки нефти, по ценам они были одинаковыми?» - «Абсолютно. У нас даже в Москве в головном офисе был один кабинет на всех троих».

«Вы упомянули сейчас, что у вас нефть, которая добывалась в «Самаранефтегазе», в ней было 96-98 процентов воды. Расскажите подробнее, и скажите, известно ли вам понятие скважинная жидкость, что вы знаете об этом?» - «Термин «скважинная жидкость» нужен был, чтобы обозначать нефть, поднятую со скважины, но без подготовки. То есть в ней 96 процентов обводненности, огромное содержание солей (до 4 процентов), серы. И затраты на саму подготовку нефти намного дороже, чем на извлечение ее из пласта». - «То есть то, что поднимается из недр, это еще не нефть, которая является товаром?» - «Абсолютно верно. Это еще не товарный продукт. Для этого и использовали понятие «скважинная жидкость»».

«За все время работы в ЮКОСе вам когда-либо приходилось исполнять какие-то приказы, распоряжения, которые бы выходили за рамки ваших полномочий, служебных обязанностей?» - «Были распоряжения, не касающиеся хозяйственной деятельности, а чаще социальных направлений. Неофициально мне было определено по всей самарской площадке заниматься благотворительной деятельностью, разовые такие вещи, хозяйственной деятельности это не касалось…» - «А вот со стороны Ходорковского или Бейлина какие-то указания, просьбы, распоряжения, которые вы бы расценивали как сомнительные, незаконные, странные? Были такие?» - «Таких никогда не было». – «А приходилось ли когда-либо вам, работая в ЮКОСе, совершать какие-то действия (или принимать решения) под воздействием насилия или обмана?» - «За 35-летнюю деятельность я уже научился отличать хорошее от плохого. Такого не было». Ибрагимова продолжала иллюстрировать собой отношение обвинения к свидетелю: прокурор даже не поворачивала головы к трибуне, лишь косила взглядом, весь вид госпожи гособвинителя выражал презрение.

«Вам что-нибудь известно о существовании в ЮКОСе параллельной структуры управления?» - «Нет, мне неизвестно». - «Вот обвинение, в частности, утверждает, что в ЮКОСе действовала организованная Ходорковским преступная группа, которая действовала с участием многих других руководителей ЮКОСа в течение целого ряда лет…» - «Если в грубой форме сказать - бред какой-то просто!». – «Вы Михаила Ходорковского, кроме как руководителя ЮКОСа, знали в какой-то другой роли?» - «Нет». – «Может быть, он скрывал, что он руководитель ЮКОСа?» - «Нет! И вообще. Кабинет у него был в три раза скромнее, по-моему, чем у нас в регионах!» - отвечал Анисимов. «Наоборот обижался, что мы редко к нему заходим. Но мы в пределах полномочий пытались сами управляться», - пояснял свидетель Анисимов.

«Вы сказали, что знаете Михаила Борисовича только с самой лучшей стороны. Давайте к этому вернемся. Что вы имели в виду?» - «Чем открытей, тем он больше уважал людей. Это я знаю и по себе. Потому что были ситуации, когда руководство «ЮКОС-ЭП» отдавали абсолютно для нас непонятные распоряжения. И я прямо из кабинета президента «ЮКОС-ЭП» звонил лично Ходорковскому и он говорил: «Если это не нужно, не делайте этого. А на праздники, на Новый год, мы собирались с женами, с семьями, я его видел с женой, с детьми, как хорошего семьянина. Он был скромный человек. Ему можно было открыто задавать любые вопросы. И доступный. Всегда можно было позвонить. А если пришел в приемную – сразу управляющих принимал Михаил Борисович…».

«Приоритетом Михаила Ходорковского была большая прозрачность, понятность или какая-то маскировка?» - «На всех правлениях говорилось об одном и том же – компания должна быть абсолютно прозрачной и соответствовать мировым стандартам! И это была реальная работа, реальная деятельность <в этом направлении>».

«Если бы я считал, что это действительно было своровано, я бы сюда не приехал. Я приехал сюда по собственной инициативе, в надежде, чтобы справедливость восторжествовала, чтобы человек не понес наказания за то, чего он не делал!» - твердо отвечал Павел Анисимов.

«Что вам известно о предъявленных Ходорковскому и Лебедеву обвинениях? Вы читали текст обвинительного заключения?» – сыпал вопросами прокурор. – «Нет» – «Вы имеете юридическое образование?» – «Нет» – «Известно ли вам, что отражено в текстах постановлений о привлечении в качестве обвиняемых Ходорковского и Лебедева, что касается механизма хищения в виде присвоения нефти, акций дочерних обществ ВНК?» – «Нет» – «Вы по собственной инициативе явились в данный процесс?» – «По приглашению адвоката Клювганта». - «Обсуждали ли вы с защитниками вопросы, касающиеся обвинения?» - «Нет. Я с самолета буквально сразу сюда и обратно вечером сразу». – «Вы проявляли как-то свое отношение к данному уголовному делу в беседе с защитниками Ходорковского, Лебедева, опосредованно путем переписки с Ходорковским, Лебедевым?» - «Нет. Я их <адвокатов> увидел только здесь на заседании первый раз». – «Каким-либо вы свою позицию проявляли? Где-либо в печати? Где-либо в разговоре с кем-либо?» – «На сайте интервью давал». – «То есть вы регулярно, значит, эээ…прослеживали процесс по сайту? – слишком хорошо знал Валерий Лахтин, где можно «проследить процесс», но потом все-таки спохватился: - А на каком сайте? Как сайт называется?» - «Я просто набираю «Ходорковского» там есть. Интервью я давал один раз, посвященное 15-летию ЮКОСа. А так неравнодушно слежу, конечно. На сайте и по радио, когда в машине еду, на телевидении практически этого нет...» – объяснял Анисимов. – «А отслеживая ход данного процесса, вы, естественно, с содержанием показаний свидетелей знакомились…» - судя по всему, готовил поправки в УПК Валерий Лахтин. – «В короткой форме, естественно».

«Вы заявили, что вы и ряд сотрудников «Самаранефтегаз» заявили, что все же принимали какое-то участие в подготовке договоров купли-продажи нефти…» - «Мы не принимали участие. Я об этом не говорил». – «Но вы говорили, что могли оспорить…» - «Это защита планов – это разные вещи. Это объем добычи, а не продажи нефти». – «Вас позиция в плане распределения прибыли устраивала?» - «Не всегда. В первые годы, конечно, казалось мало. Всегда же мало». – «Вы надлежащим образом выполняли требования и пожелания акционеров «Самаранефтегаз»?» Судья снял вопрос.

«Как вы проявляли свое недовольство в плане распределения прибыли?» – спрашивал Лахтин. – «Свидетель не говорил о недовольстве, он говорил о несогласии!» - был бдителен судья.

«Я просил бы попросить гособвниитлеля все же уточнять, чью прибыль он имеет в виду. Если прибыль «Самаранефтегаза» – это одно, прибыль ЮКОСа – это другое», - вмешался Михаил Ходорковский.

«Естественно, прибыль «Самаранефтегаза»! И та прибыль, которая консолидировалась в ЮКОСе!» - «уточнил» Валерий Лахтин. Зал, адвокаты, подсудимые рассмеялись.

«По прибыли мы вопросы не задавали, нас интересовал бюджет, а не прибыль! – отвечал Анисимов. – Здесь у нас были какие-то несогласования. Казалось всегда, что нам не хватит средств, чтобы добыть такой объем нефти. Хотя на практике, как правило, в бюджет мы укладывались. Прибыль нас не интересовала, мы ей никогда не занимались. Мы сидели на бюджете». – «То есть возникали у вас проблемы и недовольства в плане формирования бюджета?» - легко вызывал новый смех в зале прокурор. Судья объяснял, что вопрос снят. - «И каким же образом решались проблемы, когда появлялось такое недовольство?» - в очередной раз шел в обход Лахтин. «Я же сказал! Вопрос снят!!! Свидетель говорил, что согласования проходили!» - третий или уже четвертый раз повышал голос судья.

«Эти согласования всегда вас устраивали?» - «Вы уже задавали вопрос! Не всегда, конечно, но в результате компромисса документ в любом случае подписывался обеими сторонами. Значит, устраивал в конечном счете. Насильно никто никого не заставлял» - «И те договоры, которые вы подписывали как управляющий «Самаранефтегаз» тоже вас устраивали? Условия договора вы имели право корректировать?» - «Нет, конечно. Это не мои полномочия». – «Содержание договоров купли-продажи вас всегда устраивало?» - «Еще раз повторяю, это не моя компетенция. Меня интересовал бюджет, чтобы в нем были предусмотрены все расходы на текущую деятельность, на социальные вопросы…»

«Вы встречались с Брудно, Елфимовым?» - «Мы встречались на расширенных правлениях, которые проходили раз в квартал. Это были руководители подразделения «ЮКОС-РМ», к которому я никакого отношения не имел. У нас был Бейлин президентом в «ЮКОС-ЭП»» - «А если были проблемные вопросы в ходе подписания договоров купли-продажи нефти, вы их куда выносили?» - «Я уже говорил, что полностью доверял подразделению «ЮКОС-РМ». У меня вопросов никогда не возникало». – «И содержание этих договоров вас устраивало?» - «Устраивало». - «Вы сейчас правдивые показания даете, будучи предупрежденными об уголовной ответственности?» - «Конечно». – «И с Брудно, Елфимовым у вас конфликтов не возникало?» - «Я никогда с ними не обсуждал эту тему».

«Вы говорили, что нефть реализовывалась НК ЮКОС. А другим компаниям нефть реализовывалась? Компаниям «Фаргойл», «Ратибор» «Эвойл» «Ю-Мордовия»?» - «Об этих компания я узнал только из своего уголовного дела. » - «Так кто же договоры подписывал?» - «Я. Там стояли <подписи> наших подразделений, которые отвечали за договора. Нам их присылали уже в последнюю очередь». – «То есть вы подписывали договоры с компаниями, которые я перечислил?» - «Какие-то из них у меня на слуху». – «Эти компании, какое отношение имели к ЮКОСу?» - «Не знаю». - «Вас это не интересовало абсолютно: зависимость, независимость этих компаний? Вам было безразлично, что вы подписывали?» - «Что значит «безразлично»?! – возмутился свидетель. – Я добросовестно исполнял свои должностные обязанности! – чеканил слова Павел Анисимов. - Согласно доверенности! Согласно регламенту! Есть службы, которые отвечали за эту тему. Зачем я буду лезть в это?!». – «То есть вас не интересовало, из каких средств эти компании…»

«Свидетель сказал, что он не помнит! – оборвал прокурора судья. - А вы навешиваете ярлыки, что его не интересовало ничего!» - возмутился судья. «Десять лет прошло! Неужели я буду помнить! Что было в материалах моего дела, я хочу забыть, как страшный сон, и даже не вспоминать об этом», - объяснил Павел Анисимов.

Прокурор Смирнов решил перехватить инициативу у Лахтина. «Кто же все же был собственником добытой нефти? Вы как-то неуверенно сказали. «Самаранефтегаз» или «ЮКОС»?» - «Собственником нефти является тот, у кого есть лицензия на добычу нефти, то есть «Самаранефтегаз»». – «А где происходила передача нефти покупателю?» – «На узлах учета. Мы передавали не покупателю, а в «Транснефть». Где передавалась нефть покупателям, это был не наш вопрос». – «А почему предметом генерального соглашения была скважинная жидкость?» – «Уже не помню». – «Визирование договоров купли-продажи было на самих договорах?» - «Да. На оригинальных документах. Но почему-то мне на суде ни одного оригинального документа не показали».

«Правильно ли я вас понял, что доходная и расходная часть «Самаранефтегаз» формировалась на основании утвержденного бюджета?» - «Абсолютно правильно» - «В то же время вы руководили коммерческой организацией…» - «Да». - «Вы в курсе, что целью любой коммерческой организации является получение прибыли?» - учил опытного промышленника Анисимова прокурор Смирнов. – «Прибыль формировалась в компании ЮКОС, в которую входило три добывающих подразделения. И моя задача была работать на общую копилку. Поэтому формировать прибыль непосредственно «Самаранефтегаза» - такой задачи не стояло. Мы были дочернее предприятие НК ЮКОС». – «Вы считаете, что у дочернего предприятия такой задачи, как формирование прибыли, нет?» - «Нет». - «Это ваше понимание?» - «Да».

Прокурор Смирнов продолжал. «Самаранефтегаз являлась дочерней компанией ЮКОСа в 95 году?» - «В 95 году она только акционировалась…» - «А нефть на внешний рынок продавалась?» - «В конце месяца приходили направления, куда нефть направлялась. Сызранский НПЗ, остальное – Новокуйбышевский и Куйбышевский заводы. Что касается экспорта, я этого не помню».
«У нас будет ходатайство. Я прошу об оглашении протокола допроса свидетеля Анисимова Павла Алексеевича! Это том 146, листы 165-169, протокол допроса от 12 июня 2007 года. Мы усматриваем противоречия! В том числе по ценам на нефть», - встала Ибрагимова.

«Мы возражаем, протокола допроса свидетеля Анисимова в деле нет! – встал адвокат Клювгант. - В деле есть копия – подчеркиваю, копия! – допроса его по другому делу, когда по данному делу следствие было закончено и никакие следственные действия были невозможны. Поэтому говорить о том, что в деле есть допрос свидетеля на досудебной стадии, нет никаких оснований. Второе. Доказательством может являться протокол следственного действия, но не его копия. И третье – данная копия постановлением следователя от 16 января 2008 года признана вещественным доказательством. Вещественные доказательства не оглашаются - они могут только осматриваются! Ходатайство заявлено вопреки прямым требованиям закона. Поэтому мы возражаем!».

«Вы завтра сможете явиться в суд?» - спросил судья Павла Анисимова. – «Нет, у меня билет, из личных средств. Я прилетел как частное лицо. Я брал билет туда-обратно, мне его не поменяют», - отвечал Анисимов. – «Ваши проездные документы могут быть оплачены судом», - предложил Виктор Данилкин. – «Я попросил изначально, Ваша честь, что мне надо будет уехать…» - объяснял свидетель. – «Понятно. Когда вы сможете реально явиться в суд?» - « Я не могу сейчас сказать».

«Понятно! – подытожил судья. – На сегодня заседание закончено. Вы, - обратился Виктор Данилкин к свидетелю, - подойдите ко мне, я объясню вам, как можно получить возмещение расходов на вашу поездку».



  • 1
А Тариэл Ониани тут при чем?

Да у них нагулилось так и потом уже никто не исправлял. Ну ты же должен знать что это это Ониани) Его ни с кем не спутаешь.

Так Ониани похож на испанца! Кабальеро!

mzs

(Anonymous)
есть такая теория,
о родстве коренного населения,
иберийского полуострова и иберии кавказской.=)

а в грузинских фамилиях зашит регион происхождения рода.
-швили это регион картли.
-дзе, аджария.
-ани и -ия мегрелы.
ну и т.д.

и есть еще тонкости, по фамилии можно потомков римлян вычислить.
я так знаю.

mzs

(Anonymous)
тут вот пишут сваны:
У сванов фамилии как правило оканчиваются на «–иани» (груз. იანი), но сейчас это окончание встречается также и в других регионах западной Грузии. В основном в Лечхуми, реже в Раче и Имерети. В восточной Грузии не встречается. «-Иани» — 129204 человека. Примеры: Газделиани (Сванетия), Дадешкелиани (Сванетия, княжеская фамилия), Мушкудиани (Лечхуми), Ахвледиани (Лечхуми), Геловани (Лечхуми, княжеская фамилия), Иоселиани (Имерети), Жоржолиани (Имерети), Чиковани (Мегрелия), Дадиани (Мегрелия — княжеская фамилия, они были владетелями всей Мегрелии). Дадиани является бывшим титулом, ставшим впоследствии фамилией.

У мегрелов — на «–иа» (груз. ია), «–уа» (груз. უა) (Примеры: Чкадуа, Тодуа, Гогуа, Горицавия, Гамсахурдия, Берия.), или «–ава» (груз. ავა) (Примеры: Ткебучава, Окуджава), или «–ая» (груз. აია) (Примеры: Цулая, Кецбая).

У лазов — на «–ши» (груз. ში). Всего около 7 тыс. человек. В основном встречается в Аджарии и Гурии. Например: Халваши (Аджария), Тугуши (Аджария-Гурия).
https://ru.wikipedia.org/wiki/%C3%F0%F3%E7%E8%ED%F1%EA%E0%FF_%F4%E0%EC%E8%EB%E8%FF

но у сванов и мегрелов другой язык,
не грузинский.
я их не пониманию.


Кстати, армяне говорят о родстве с французами...

mzs

(Anonymous)
кстати не беспричинно:
Левон V де Лузиньян, (иногда как VI) или Леo V де Лузиньян, (фр. Léon V de Lusignan) (1342 - † 29 ноября 1393 ) - армянской ветви французского дворянского рода де Лузиньян, последний Король Киликийской Армении. Правил c 1374 по 1375. Лео V был сыном Иоана де Лузиньян (Констебль и Регент Армении) и его жены Солдaны Грузинской , дочь Георгия V Грузинского . В 1360 oн был произведён в Рыцари Орденa Меча, a 17 октября 1372 Сенешалем Иерусалима.

сегодняшние французы,
больше на азербайджанцев смахивают.

mzs

(Anonymous)
пару римских крепостей в аджарии помню.

"петра" около кобулетти.
и "гонио" в одноименном селе,
около границы с турцией.

зажигательное село говорят стало,
при новой,
американской власти.=)

при советах то,
оно зажато было между 2-ой и 3-ей пограничной линией.
допуск ограничен был.
+учебный полигон,
на берегу моря был у "мандариновой" дивизии.

а щас и раскопки провели и крепость отреставрировали.
и девок весёлых завезли.

так что туреццкие дальнобойщики не вылазят.
или не слазят.
патамушта патуреццким ценам подлная халява.


mzs

(Anonymous)
за римлян что еще хочу сказать.
при абашидзе,
в батуми жил один господин,
по фамилии жгенти.

вот это говорят,
чисто-конкретно римская фамилия.=)

чем же он был знаменит, кроме своей фамилии?

mzs

(Anonymous)
да я в это время отсутствовал батумши,
поэтому точно сказать не могу.

но я так слышал,
были у них с асланом хусейновичем абашидзе,
некоторые точки соприкосновения,
в финансовых сферах.

mzs

(Anonymous)
Из описания жителей Мингрелии, Абхазии, части Гурии и Имеретии, можно усмотреть, что многие из них носят фамилии итальянского происхождения. Там до сих пор живут местные дворяне: Жордания, Джакобио, Крочи, Жгенти, Глонти, Баркалая, Корти и другие потомки итальянцев, которые сохранили даже типичную красоту.

http://zaurmargiev.sitecity.ru/stext_3101123607.phtml

mzs

(Anonymous)
исчо кстати одного испанца из курумоча знаю=)))

Михаи́л Ефи́мович Фрадко́в (род. 1 сентября 1950, село Курумоч, Красноярский район, Куйбышевская область) — российский государственный деятель, с 2007 года — директор Службы внешней разведки Российской Федерации.
https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%A4%D1%80%D0%B0%D0%B4%D0%BA%D0%BE%D0%B2,_%D0%9C%D0%B8%D1%85%D0%B0%D0%B8%D0%BB_%D0%95%D1%84%D0%B8%D0%BC%D0%BE%D0%B2%D0%B8%D1%87

это да. он еще на реке Курумке вылавливал отдыхающих с турбазы и допытывался о цели визита...

mzs

(Anonymous)
курумка ручей,
а не река.

там все больше в луга принято было возить,
если кому чего спросить приспичило.=)

  • 1
?

Log in

No account? Create an account