олег иванец (ivanetsoleg) wrote,
олег иванец
ivanetsoleg

Categories:

Тревожные ночи в Самаре. Часть 1

31 января 1970 года на Центральном телевидении состоялась премьера трехсерийного фильма «Тревожные ночи в Самаре». Прошло 50 лет...
9 ноября 2010 года скончался сценарист, сорежиссёр и исполнитель одной из ролей в сериале о самарских чекистах «Тревожные ночи в Самаре» (1969—1970) Эдуард Кондратов. Прошло 10 лет...
В первой части материала "Тревожные ночи в Самаре" я ознакомлю читателя с историей создания фильма (воспоминания Э.Кондратова). Во второй части я затрону вопрос о малоизвестном факте, который не часто освещается нашими историками, краеведами и журналистами. И, наконец, там же я расскажу, почему блог "Бандитская Самара" изначально планировалось назвать "Тревожные ночи в Самаре" и какая взаимосвязь (и выставлю ряд фотографий, которые еще нигде не публиковались).


Эдуард Михайлович Кондратов (23 июля 1933, Могилёв, Белорусская ССР, СССР — 9 ноября 2010, Самара, Российская Федерация) — советский и российский писатель и журналист. Сценарист, сорежиссёр и исполнитель одной из ролей в сериале о самарских чекистах «Тревожные ночи в Самаре» (1969—1970).
Глава из книги Эдуарда Кондратова «Я помню все...» о том, как создавался этот легендарный фильм:


«Случилось это в конце ноября 1967 года, когда редактор «Волжской коммуны» Вениамин Кузьмич Щербаков дал нам с Сокольниковым задание: побывать в Куйбышевском управлении КГБ и написать к его 50-летнему юбилею что-нибудь очень интересное о деятельности чекистов… Только не сегодняшних, а сугубо в историческом аспекте.

Мы и поехали на улицу Степана Разина. Приветливый пожилой дяденька в штатском, он же подполковник Козлов, архивариус и создатель музея управления, привел нас в пустой кабинет и стал подкладывать нам одну за другой пухлые папки с пожелтевшими от времени документами. Кое-какие страницы были, правда, защемлены скрепками - полвека прошло, а они всё ещё были бо-оль-шим секретом.
Копались мы, копались в архивах и кое-что для газеты накопали. Накануне юбилея «Коммуна» напечатал два наших очерка – «Часовые революции», героями которого были самарские чекисты 1921-го года, разоблачившие контрреволюционный заговор, и еще «Игра» - о радиоигре, которую вели с абвером куйбышевские кагэбэшники, отловившие в 1943 году под Сызранью фашистских диверсантов.

Очерки, как очерки… Нас похвалили, только и всего. Шли месяцы, Володя опять вернулся на телестудию, я работал в «Коммуне» заведующим отделом литературы, искусства и науки, Щербаков относился ко мне весьма благожелательно. И тут Сокольников предложил мне написать вместе с ним сценарий телефильма по мотивам очерка «Часовые революции». Очень уж интересная фактура, жалко, если ограничимся газетным очерком. А что если телефильм?… Да еще – чего мелочиться-то? – двух или трёхсерийный, а?!
Тогда только-только появлялись на «голубом экране» первые телесериалы, имели они потрясающий успех, хотя помнятся сейчас лишь два – «Принимаю огонь на себя» и «Майор Вихрь». Третий – «Операцию «Трест» -Колосов тогда еще не начинал снимать.
Предложение было соблазнительным, отказаться я не мог, хотя и никакого понятия не имел, как пишутся киносценарии. Да и Володя не очень-то был в этом жанре копенгаген, хотя и работал на телевидении. Постановщика мы наметили сразу: им должен был стать телевизионный режиссер Владлен Недолужко, имевший ма-а-хонький киноопыт – 15-минутный телефильм «Старик в потертой шинели» по рассказу Константина Паустовского.

Но говорить о режиссуре было рано. Надо было еще сочинить саму историю. Да-да, именно сочинить, потому что фактуры, почерпнутой в архивах КГБ, было, что называется, кот наплакал.
Что мы узнали? Что в 1921 году чекисты за одну ночь арестовали полторы сотни заговорщиков, готовивших свержение Советской власти в Самаре. И что вроде бы связаны они были через владельцев Жигулевского пивкомбината с заграничной белогвардейщиной. Знали мы, правда, фамилии некоторых чекистов Самарского ГПУ.
Вот и всё, пожалуй…. Для очерка фактов хватило. А для сериала?..Эх, где наша не пропадала?! Пришлось дать волю фантазии, и понесла она нас, родимая, как на крыльях. Появились и герои, и коварные враги, и смятенно мечущаяся интеллигентная барышня… Героям дали фамилии университетских приятелей. Кому какой эпизод писать, разыгрывали, как и раньше, на картах. Работали жарко, весело и, главное, плодотворно. Уж и не помню, сколько недель мы потратили на сочинительство, но когда рукопись сценария была отпечатана и отдана режиссёру, оказалось, что очень многое придется переделывать. Спорили мы с Недолужко до посинения, но в основном приходилось с ним соглашаться – все-таки режиссеру виднее, как и что будет лучше глядеться на экране. Вполне закономерно, что к авторскому дуэту добавилась и третья фамилия – Недолужко, чья роль в сценарии определена была титром «при участии».

Конечно, это было какое-то безумие – непрофессионалам, вовсе не киношникам замахнуться на трехчасовой сериал. Но ведь еще большую, не типичную для номенклатурного товарища смелость проявил председатель областного Госкомитета по радио и телевидению Константин Иванович Шестаков, рискнувший выбить у Москвы под наш сценарий государственные деньги. Насколько большие, не знаю, но сам факт, что их дали провинциальной телестудии, был удивителен.
А коли дали, надо было их поскорее в дело пускать… Начали с кастинга. Правда, слова такого тогда мы еще не знали и называли волнительный этот процесс по-русски – актерскими пробами и отбором статистов. После объявления в газете желающие сниматься в кино пошли на телестудию нескончаемой вереницей. Преимущественно молоденькие девушки, школьницы и студентки. По фильму нам нужны были зрелые мужики, изображавшие бы нэпманов, заговорщиков и бандитов. Молодежь мужеского пола, конечно, годилась на роли чекистов, а вот девица нам нужна была лишь одна. Однако эта вакансия была априори забита теледиктором Наташей Недолужко, женой постановщика. Так что слёз девичьих пролито было в избытке. А подходящих типажей не хватало.

Порой в поиске их ассистенты и помрежи на улице останавливали мужчин с виду поплотней и понебритей и предлагали сняться в кино. Гонораром соблазнить было трудно – за съёмочный день статисту платили 3 рубля, за участие в эпизоде – 11 рублей в день. Иногда попадались выразительнейшие личности. Например, вахтер кинохроники – ну, типичный старый пахан. А наш сосед по дому, толстячок Вовка Тарзилов – классический молоденький нэпман. Из ассистентки ТВ получилась шикарная толстенная бандерша с распущенными по плечам волосами. В проходных ролях снимались сотрудники телестудии, их родственники, знакомые и знакомые знакомых. Даже моя Лариска отметилась в роли закутанной в платок девочки, которую ведет за руку по булыжной мостовой согбенная бабушка. Потом весь третий класс высматривал её в этом выразительном эпизоде.
Но хоть это были только лишь статисты, мороки и с ними было предостаточно. Пришлось шить множество костюмов по моде начала 20-х годов, обрядить кого в кожаные куртки, кого в кители и гимнастерки, а кого и в одежды тогдашних мещан и вновь появившихся в те годы буржуев.


По ходу съемок в работе с массовкой возникали непредусмотренные осложнения. Например, когда снимали ночью в санатории имени Чкалова, нэпманский ресторан с цыганами, гульбой и пальбой, пришлось трижды ставить на столы тарелки с закусками, потому что многочасовая съемка раскрутила у статистов жуткий аппетит. «Ещё дубль!» – командовал режиссёр, а на столах-то опять пусто. В смету фильма эти дорогостоящие неожиданности вставить было сложно, еще сложнее – восстановить ресторанное приличие на столах, поскольку времена были голодные, полки в продуктовых магазинах, как правило, пустовали.
Лучшие актеры Куйбышевского драмтеатра охотно согласились сняться в одном из первых советских сериалов, хоть и не у всех получилось, как надо. К примеру, народного артиста РСФСР Михаила Аренского, снявшегося в роли нэпмана Башкатина, приехавший из Москвы куратор фильма Сергей Колосов забраковал, пришлось все сцены с ним переснимать. Актёр прекрасный, а вот типаж – ну, абсолютно не подходящий, «не наэпман, а раввин», по словам Колосова.
Но большинство наших актеров достойно выглядели на экране, хотя опыта работы в кино у них не было. Пожалуй, только для Светланы Боголюбовой наш фильм не был дебютом: еще при жизни Сталина она снялась в главной роли в официозном фильме «Клятва». Ныне же Светлане Игоревне предстояло играть Нюсю – молодую самарскую интеллигентку, эдакую рефлектирующую врагиню коммунистов. Роль эта трудна была уже и потому, что по сценарию Нюся была много моложе нашей Светланы. Однако же сыграла она прекрасно. Вполне справился с ролью Гаюсова – врага № 1 – и Ольгерд Тарасов, колоритные образы создали ветераны сцены Сергей Пономарев, Николай Клюев, Адександр Демич, Николай Кузьмин и молодые актеры Ванда Оттович и Иван Морозов.

А вот на главные мужские роли пригласили знатных варягов... Ведущий молодой актер Товстоноговского БДТ Валерий Караваев, народные артисты РСФСР, к тому времени уже знаменитые киноактеры Владимир Емельянов и Сергей Яковлев, как ни удивительно, согласились сыграть в фильме, где и режиссеру не хватало должного опыта, и оператор Игорь Вовнянко был только что закончвшим ВГИК новичком, как, впрочем, и Владимир Тараканов, главный художник. Никогда не имела дела с кино и второй режиссер Маргарита Афанасьева, ну а о сценаристах я уже говорил. Смех и грех! И как же мы были благодарны этой приезжей троице! Как естественны, как органичны были в любой сцене фильма оба мэтра! Высокие профессионалы, они вытащили фильм, который и сегодня с теплотой душевной воспринимается зрителями, когда он нет-нет, да и появляется на телеэкране.

На съемки ушло полтора года… Те, кто еще жив, здоров, вспоминают его с улыбкой, с ностальгической слезинкой в голосе. Добрая атмосфера, в которой работал наш разношерстный коллектив энтузиастов, сумевший без какой-либо производственной базы, безо всякого киноопыта, буквально по наитию снять трёхчасовой сериал, была главным залогом нашей общей удачи. Жаль только, что ковш дёгтя в бочку мёда влили нам при озвучивании «Тревожных ночей» деятли Ленинградской киностудии. Многие питерские актеры в это время были в простое, вот и дали им на студии подзаработать, озвучив фильм вместо куйбышевцев. Вызвала эта подмена и обиду, и… взрывы горького смеха, когда сами актеры услышали, как Ванда Оттович, обладательница глубокого контральто, заговорила в фильме писклявым дискантом, а басовитый Ваня Морозов – тощеньким тенорком.


Хотя на постановку фильма денег было мало и о дорогих декорациях и речь не могла идти, натура «Тревожных ночей в Самаре» необыкновенно экзотична. Старинные купеческие дома, подъезды с железными узорчатыми лестницами, крутые спуски к Волге, живописная деревянная резьба, жутковатые трущобы, интерьеры дореволюционной постройки зданий банка, дворянского собрания… Москвичи смотрели телефильм и поражались: до чего же хорошо поработал художник, какие виды, какие декорации!.. И с трудом мне верили, что всю эту красоту снимали на самарской натуре и что только сцены в кабинетах сняли в павильонах Ялтинской киностудии, куда выезжала часть группы. В Куйбышеве же искать подходящие объекты для съемок нам помогал весь город, режиссеру и художнику приходилось отбиваться от предложений типа: «вот у нас на Садовой есть такой домик» или « да не здесь бы вам лучше снимать, а там, где я вам щас покажу»… Киногеничных кварталов и зданий в городе, особенно на улице Куйбышевской, архитектурной его кунсткамере, и в самом деле предостаточно. И по сей день.

Работать в газете мне становилось всё сложнее - ведь нам, сценаристам, приходилось бывать на съемках чуть не ежедневно. И я решил уйти из «Волжской коммуны» на телевидение. Уйти оказалось не так просто: редактор газеты Щербаков всерьез на меня рассердился, даже обиделся и сказал было «нет!», но я настоял на своём и ушел на ТВ старшим редактором литературно-драматических передач. Впоследствии, когда меня будут принимать в «Известия», к этому изменению служебного положения, зафиксированного в моей трудовой книжке, столичное начальство отнесётся с подозрением: за какие, мол, грехи пришлось уйти из газеты «на такое понижение»? Да, поверить в это сегодня трудно, но тогда общественный статус ТВ и партийной прессы были далеко не одинаков.
Так или иначе, а с Володей мы снова стали работать в одной редакции. На съемках, повторюсь, мы постоянно торчали, поскольку нужно было время от времени править себя же, меняя по требованию актеров какие-то фразы – не всякое написанное слово, произнесённое вслух, звучит хорошо. Но к нашей помощи постановщики прибегали не часто, и Недолужко как-то напустился на нас: «Какого черта болтаетесь попусту? Давайте-ка поснимайтесь тоже».

Ха! А почему бы и нет?! Жить стало еще интересней, хотя наши актерские таланты режиссер, увы, использовал не так уж и полно. Так, эпизодически… В фильме есть драматическая сцена, когда Нюся с пистолетом в руке врывается на чердак, где засели нехорошие контрреволюционеры, промахивается, стреляя в Гаюсова, и падает, сраженная выстрелом человека с глубокими залысинами и накинутой на плечи шинели. Этот убивец главной героини – Володя Сокольников. Ну а мне пришлось в фильме поиграть чекиста – с усиками, тогда еще приклеенными, в кожаной куртке, такой же фуражке и с наганом. В первой серии я участвую в аресте Кропочева, главного героя, в третьей – выслеживаю Нюсю, потом, размахивая наганом, врываюсь в аптеку, в ту, что на углу Ленинградской, с криком: «Всем оставаться на местах!». И – самое приятное – на старинном «форде» еду по Самаре, подъезжаю к редакции «Коммуны» и что-то там такое говорю насчет объявления.. Меня, впрочем, тоже переозвучил какой-то ленинградский артист, по легенде – Карнович-Валуа.

Увидеть себя в кино было чрезвычайно интересно - забавно и слегка неприятно, поскольку дилетантизмом всё-таки несёт на версту.
Фильм сдали за день до наступления Нового, 1970-го. Года и вскоре показали на местном телеэкране, потом – по второй программе Москвы. В «Правде» появилась большая рецензия «Правда образов и обстоятельств», нас очень и очень в ней хвалили. Хотя радость по сему случаю несколько подпортило осознание, что автор рецензии – сам Шестаков. Но пресса и потом была большая и весьма восторженная. Сериал тиражировали и разослали на все базовые телестудии страны. И если бы примерно в это время не появился на телеэкранах сериал «Операция «Трест», о нашем фильме говорили бы много больше, а так он всё же остался несколько в тени грандиозной работы Колосова, которая, кстати, и тематически и по времени действия перекликалась с нашей. Больше того, мы с Володей, сочиняя сценарий, придумали, просто от фонаря, что контра намеревалась взорвать мост через Волгу под Сызранью. Так вот, глядючи на голубом экране «Трест», мы злорадно порадовались, что и у колосовцев есть эпизод, в коем говорится о существующей в Самаре контрреволюционной организации и предполагаемом взрыве моста.
«Тревожные ночи в Самаре» центральное телевидение показывало много раз, республиканские и региональные студии и того чаще. Бывая в столицах тогда еще братских республик и в крупных городах России, я убеждался, что фильм знают и помнят всюду. Для меня он был, куда ни поедешь, визитной карточкой, словно «сезам, откройся!». Светлана Боголюбова рассказывала, что когда после съемок она поехала в Трускавец, то по дороге в санаторий её предупредили, что рассчитывать на хорошую палату ей не приходится – нужен великий блат. Но стоило актрисе войти в вестибюль санатория, как раздался восторженный возглас администраторши: « Так это же Нюся!». Проблем с сервисом, само собой, у неё там не было.

И еще вот что замечу: в те годы уже мало кто в СССР помнил, где она, эта Самара, и потому шибко удивлялись люди, узнавая подлинное имя города Куйбышева - того, который на Волге, а не который еще есть в Сибири. А мы-то с Сокольниковым сначала назвали наш сериал банальнейше - «Часовой революции». И надо же: как это ни удивительно, переназвавшее его начальство на сей раз оказалось куда умнее и предусмотрительней творцов.
Только до сих пор я жалею об одном нашем с Володей серьезном упущении: в фильме совсем нет любовной линии - ни щемящей драматической, ни счастливой, никакой. Вспомни мы о ней вовремя, поклонников у «Ночей» было бы еще больше. Да вот слишком уж увлеклись мы тогда приключенческой фабулой, разгадками тайн и погонями. Профессиональной мудрости нам не хватило, это уж точно».
Эдуард Кондратов, "Я помню все..." 2005 г.


Источник:
- Эдуард Кондратов. Я помню все (Записки счастливого склеротика). Самара: Типография «Сокол-Т», 2005 г.
- https://samsud.ru/blogs/hroniki-samarochki/ah-vy-nochi-trevozhnye-nochi.html
                                     ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ



Tags: Бандитская Самара, Криминальная губерния, Олег Иванец, криминалитет, криминология, правоохранительные органы
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Самарская элита из 90-х. Борис Ардалин

    Ардалин Борис Васильевич родился 19 сентября 1950 года. Из воспоминаний: "Мое детство было достаточно трудным: 1950-е годы, северный район…

  • Бандитская Самара. Убийство банкира Пузикова

    Три вещи могут свести человека с ума: любовь, тщеславие и изучение проблем денежного обращения. Уолтер Лиф (английский банкир и психолог)…

  • Тетро сел...

    Согласно решению Замоскворецкого районного суда Москвы, гражданин Израиля Давид Тетро (еще недавно он именовался как Тетруашвили) признан виновным в…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment